А.А.ЯрлыкаповПРОБЛЕМА СЕПАРАТИЗМА И ИСЛАМСКОГО ЭКСТРЕМИЗМА В ЭТНИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИКАХ СЕВЕРНОГО КАВКАЗАPЭтнические республики Северного Кавказа все еще остаются головной болью и источником тревог. Решительные действия по улучшению политического климата, экономической ситуации, предпринятые по инициативе федерального центра, пока не приводят к желаемым результатам. Сегодня Москва вынуждена держать в этом стратегически важном регионе значительные группы различных силовых структур. Успешное выдавливание сепаратистского подполья из Чечни, предпринятое в ходе «чеченизации» конфликта, привело к выплескиванию его за пределы Чеченской республики. Уменьшение числа военных операций сепаратистов на территории Чечни сопровождается ростом их числа в других республиках Северного Кавказа, особенно приграничных Дагестане и Ингушетии.PСепаратистское подполье. Выдавливание активного подполья из Чечни усилило передвижения сепаратистов в других республиках Северного Кавказа. Они сегодня создают и наращивают собственные сетевые структуры на территории Дагестана, Ингушетии, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии. Опорные пункты этих сетевых структур охватывают не только горные районы, как следовало бы ожидать, но и крупные города, такие как Махачкала, Хасавюрт, Кизляр, Нальчик, Черкесск, Карачаевск и т.д. Об этом свидетельствуют участившиеся в последнее время в городах Северного Кавказа операции силовых структур против подпольщиков, в том числе и с использованием тяжелой армейской техники.PМы являемся свидетелями глубинной перестройки сепаратистского подполья на Северном Кавказе под давлением меняющейся обстановки. Эта перестройка выражается в рассредоточении сил по максимально возможной обширной территории с созданием сетевых структур, формально автономных, но сохраняющих общение друг с другом для координации действий с использованием различных средств: агентов-связных, электронных средства связи и т.д. Для формирования сети используются определенные агенты влияния, в частности, недовольные местные жители, особенно те, кто испытал на себе воздействие карательной силы правоохранительных органов. К сожалению, работники республиканских МВД, особенно в Дагестане, Ингушетии и Кабардино-Балкарии, в 1990-х начале 2000-х годов совершали немало ошибочных карательных действий в отношении широкого круга верующих мусульман, что привело к расширению среди них протестных настроений. Сепаратисты умело воспользовались этими просчетами местных властей для вербовки дополнительного числа активных бойцов и агентов. В частности, им удалось привлечь на свою сторону одного из влиятельных лидеров кабардино-балкарских джамаатов Анзора Астемирова, который сейчас известен как амир Сейфуллах. Он часто выступает на сепаратистских сайтах с программными заявлениями, обосновывая необходимость ведения вооруженной борьбы против российской власти на Кавказе.PСоздаваемая сетевая структура сепаратистского подполья весьма мобильна, она не привязана жестко к определенным пунктам. Сепаратисты часто меняют места базирования, совершают теракты и быстро перегруппируются. Такой мобильности способствует высокая степень автономии каждого отряда. В то же время очевидно, что действия сепаратистов по всем республикам Северного Кавказа подчинены определенной логике, что свидетельствует о наличии некой координирующей структуры, которая может не представлять собой собранного в одном месте «Генштаба» сепаратистов. Скорее всего, эта структура также рассредоточена в пространстве, чтобы ее было невозможно разгромить в результате одной операции. Все это весьма усложняет задачу подавления этого движения.PОжесточенное сопротивление, оказываемое обнаруженными сепаратистами в городах Северного Кавказа, а также сохраняющаяся болезненность совершаемых ими террористических актов свидетельствуют о том, что уровень вооруженности этого движения остается довольно высоким. Они имеют возможность накапливать огнестрельное оружие, а также взрывчатку для совершения актов запугивания. Одной из своих основных задач их лидеры, скорее всего, считают сохранение движения, т.е. речь не идет о наступательных вооруженных действиях против превосходящих сил федеральной власти. Редкие военные акты, предпринимаемые сепаратистами, имеют пропагандистскую цель и призваны показать федеральной власти и местному населению то, что подполье живо и способно вести вооруженную борьбу. Такую же пропагандистскую нагрузку несут сообщения сепаратистов о «фронтах», на которых ведутся «сражения»: реально никаких фронтов, конечно же, нет, потому что нет прямого столкновения российской армии с боевиками. Последние ведут борьбу фактически партизанскими методами.PОднако не все выдавливаемые из Чечни члены незаконных вооруженных формирований (НВФ) создают подполье в соседних республиках. Много среди них дагестанцев, которые возвращаются в республику. В отличие от чеченских «коллег», они не могут легализоваться в связи с объявляемой время от времени амнистией. Интересно, что они, умеющие воевать, не остаются здесь без работы, а составляют костяк «личных боевых дружин» влиятельных людей. Такие отряды используются в самых разных ситуациях: от личной охраны до разборок с конкурентами. В частности, из таких людей состоят личные отряды некоторых депутатов разного уровня, а также других влиятельных функционеров.PДжамааты исламистов. Организационная структура сепаратистских общин джамаатов не совпадает со структурой традиционных мусульманских общин региона, также именуемых джамаатами. Традиционные джамааты охватывают население одного селения или определенных кварталов города, группирующихся вокруг пятничной мечети. То есть традиционные джамааты на Северном Кавказе организованы по территориальному признаку. Сепаратистские джамааты экстерриториальны и распылены. Один джамаат может охватывать множество небольших групп, объединенных в одну или несколько сетей. Таков, например, дагестанский джамаат «Шариат». Они созданы по принципу лояльности к идеологии и практике сепаратистского движения. В принципе, некоего единого объединения эти «джамааты» не представляют. Их структура состоит из фактически автономных групп, состоящих из небольшого числа членов, часто не знакомых лично с членами других ячеек. Такую сеть очень трудно «порвать», поскольку обнаружение одной ячейки как правило не ведет к раскрытию других. Это затрудняет управляемость сети, но преимущества в сложившейся сейчас ситуации очевидны: они работают на выживание всей сети.PСостав сепаратистских джамаатов разнообразен. Основой их является мусульманская молодежь региона. В последнее время наблюдаются весьма тревожные тенденции в этом направлении. В движение исламистов все более вливаются молодые интеллектуалы. В частности, можно привести пример дагестанца Абузагира Мантаева, кандидата политических наук, защитившего кандидатскую диссертацию по ваххабизму в г. Москве, а затем оказавшегося в рядах экстремистов и уничтоженного силовиками в г. Махачкале 9 октября 2005 г. Другой пример Махач (более известный по своему второму имени как Ясин) Расулов, 1975 года рождения. Он закончил Дагестанский государственный университет (ДГУ), прекрасно знал французский и арабский языки, учился в аспирантуре кафедры религиоведения ДГУ, но не доучился там. Успел поработать автором религиозной колонки в республиканской газете «Новое дело», а также вел религиозную передачу на дагестанском телевидении. Буквально в течение 1 года он ушел к экстремистам, успел получить назначение «амира г. Махачкалы», поучаствовать в нескольких дерзких акциях боевиков против дагестанских милиционеров. 10 апреля 2006 г. было получено сообщение о его ликвидации в ходе спецоперации в доме на улице Энгельса в г. Махачкале.PЭта тревожная тенденция говорит о том, что среди части интеллектуальной элиты дагестанской молодежи также распространяются экстремистские взгляды. Есть определенный круг молодых интеллектуалов в республиках Северного Кавказа, особенно в Дагестане, которые убеждены, что в сложившейся ситуации, когда везде господствует несправедливость, коррупция и т.д., наилучшим решением будет введение шариата. Отметим, что подобные идеи достаточно популярны среди молодежи не малообразованной, как было раньше, а интеллектуально развитой и получившей хорошее светское образование. Конечно, это в том числе отражение социально-экономических и политических проблем. Тревожно, что пути решения некоторые молодые интеллектуалы Северного Кавказа стали искать в религиозной сфере.PСостав джамаатов интернациональный, в основном в них объединяются представители народов Северного Кавказа, но иногда встречаются и те, кто приехал из других стран: Таджикистана, Узбекистана, Пакистана, стран Ближнего Востока. Их обычно в официальных сообщениях называют наемниками, хотя многие из них прибыли в регион из идейных соображений, как участники «всемирного джихада против кафиров (неверных), иудеев и крестоносцев». Те из них, которые имеют солидный боевой опыт, выступают в роли инструкторов, однако не всегда иностранец инструктор, часто они бывают простыми боевиками. Через иностранцев же часто осуществляется связь с донорами, как правило, из мусульманских стран. Поставка финансовой и иной помощи сепаратистам часто криминализована: например, через эти каналы отмывается фальшивая валюта. Используются и иные способы финансовой подпитки: поступления от сочувствующих, выкуп от родственников похищенных и т.д.PВ пропагандистских целях сепаратисты выделяют как особые подразделения так называемые «батальоны», организованные по этническому признаку. Так появились «Ногайский», «Карачаевский», другие этнические батальоны. Реально как некие боевые подразделения, они, конечно же, не существуют. Боевые вылазки и террористические акты, приписываемые тому или иному батальону, осуществляются членами сепаратистских джамаатов соответствующей национальности. В частности, в «Ногайский батальон» включают обычно членов шелковского джамаата, базирующегося на территории Шелковского района Чечни и Нефтекумского района Ставропольского края. Шелковской джамаат прославился громкими акциями против федеральных сил, в числе которых последние столкновения в селе Тукуй-Мектеб Нефтекумского района Ставропольского края. Его деятельность оказывается на виду у всех из-за того, что вылазки осуществляются часто за пределами этнических республик, что воспринимается болезненно и федеральным центром, и жителями Ставропольского края. Между тем шелковской джамаат не самая крупная сетевая структура сепаратистских сил.PИдеология сепаратистов. Сегодня светский национализм Джохара Дудаева остался в далеком прошлом. Основания идеологии сепаратистского движения на Северном Кавказе являются религиозными, именуемыми на Северном Кавказе «ваххабитскими». Основу вероучения ваххабитов составляет требование всестороннего проведения в жизнь принципа тавхида (единобожия). Это требование восходит к буквалистскому пониманию данного принципа с весьма жесткими ограничениями. Идеологи ваххабизма отводят одно из ведущих мест джихаду, понимаемому однозначно как вооруженная борьба за веру. При этом они считают, что сегодня джихад обязательно принимает форму вооруженной борьбы против врагов ислама. Среди исламистов региона также широкое хождение имеет концепция обвинения в неверии и отходе от мира, которая позволяет объявлять джихад также и мусульманам Северного Кавказа, не поддерживающим сепаратистов. Отсюда широкое применение насилия в отношении этнических мусульман, служащих в государственных силовых структурах. Милиционеры в Дагестане, Чечне, Ингушетии и восточных районах Ставропольского края одна из главных мишеней террористов. Во время актов террора страдают и люди, абсолютно не имеющие отношения к органам власти. Исламисты считают, что члены семей милиционеров и других представителей власти могут уничтожаться вместе с ними, поскольку добровольно остаются с ними, а значит, поддерживают их позицию и их работу. Истинный мусульманин, по их мнению, должен отказаться от таких родственников. Те же, кто случайно гибнет при актах террора, по их мнению, станут шахидами и попадут прямиком в рай.PИдеология сепаратистов представляет огромную проблему для российской власти. Дело в том, что светские националисты могут прийти к договоренности с центральной властью, сделав предметом торга тот или иной уровень автономии для своего народа или региона. С сегодняшними сепаратистами на Северном Кавказе практически невозможно договориться на этих основаниях, поскольку сама их идеология не предполагает переговоров с «безбожниками». Государство, основанное на человеческих законах, по их мнению, должно быть разрушено. В мире должны господствовать только божественные законы, считают они. Если мусульманские радикалы считают западную демократию благом, дающим возможность в честной борьбе убедить население в правильности своего видения дальнейшего развития общества, то экстремисты считают демократию злом, человеческой выдумкой, изначально вредной, поскольку она не согласуется с ясными божественными установлениями об устройстве общества.PПонимание исламистских оснований нынешней идеологии сепаратистов Северного Кавказа очень важно для понимания целей и задач этого движения. Сегодня они воюют не за независимость Чечни, Ингушетии, Кабардино-Балкарии или Дагестана от России, а за разрушение «безбожной империи», как они называют Россию, и создание на Северном Кавказе территории, находящейся под управлением на основе шариата, которое стало бы одной из основ для объединения всех мусульман мира в единое политическое пространство. Национальность человека не имеет для них значения, они знают только одну нацию исламскую, а этничность занимает подчиненное положение по сравнению с религиозной идентичностью. Таким образом, в их будущем нет места национальным государствам, должно быть единое мусульманское сообщество, основанное на братстве всех мусульман.PСтруктуры «традиционного ислама». Часто исламистам противопоставляют так называемый «традиционный ислам». Что же представляют собой их структуры?PВ республиках Северного Кавказа традиционный ислам официально представляют Духовные управления мусульман (муфтияты). Сегодня они есть во всех республиках Северного Кавказа, а муфтии Адыгеи и Карачаево-Черкесии контролируют также мусульманские общины в соответствующих краях Краснодарском и Ставропольском. Муфтияты формально объединены в одну структуру: Координационный центр мусульман Северного Кавказа, который сегодня возглавляет муфтий Карачаево-Черкесии и Ставропольского края Исмаил-хаджи Бердиев. Однако реально эти официальные структуры не контролируют все исламские общины региона. Духовные управления мусульман (ДУМ) как официальные структуры переживают кризис по всей России, и, в частности, на Северном Кавказе. Многие мусульманские общины существуют автономно от ДУМ, иногда создавая влиятельные параллельные структуры. Например, в Кабардино-Балкарии значительная часть мусульман, в основном молодежь, в 1990-е годы создали Кабардино-Балкарский джамаат, который был организован гораздо более эффективно, чем ДУМ Кабардино-Балкарии, и реально претендовал на духовную власть в мусульманской общине республики. ДУМ Карачаево-Черкесии и Ставропольского края не контролирует часть общин в республике и многие общины в крае; именно поэтому краевые власти даже ставили вопрос об отделении ставропольских общин от муфтията Бердиева и создании отдельного ДУМ Ставропольского края. Однако его создание столкнулось с массой проблем, в числе которых отсутствие единства среди мусульман края и неспособность выделить из своей среды одного лидера, способного объединить разнородные мусульманские общины Ставропольского края.PУровень влияния структур традиционного ислама в республиках Северного Кавказа неодинаков. Наиболее они сильны на востоке региона: в Дагестане, Чечне и Ингушетии. Сегодня активно идет процесс проникновения влияния религиозных лидеров Дагестана на властные структуры, что противоречит светскому характеру власти в республике, а также интересам федерального центра. Н
« | »Научный обмен
Институт религии и политики
Комментариев нет:
Отправить комментарий